|
|
Tuesday, January 21st, 2003
|
|
|
Я наблюдаю.
Я делаю выводы, сопоставляю факты, делаю зарубки на будущее. Я беру кусочки чужих жизней и перепроживаю их. На их, чужой лад. А потом — на свой собственный. И разрозненные до того фрагменты собираются в красочную мозаику.
Так, например, я прекрасно понимаю, почему ***** не выдержала со мной. Я знаю, чего хотела от меня ****, что она чувствовала, и почему она так себя вела. Как на ладони передо мной ****** образ действия — и её восхитительное, абсолютное сумасшествие завораживает меня. Я знаю, почему ****** ведет себя именно так, а не иначе, и нет от меня секретов и у ***** — просто… Просто я был всеми ими.
Это не очередной сеанс сопереживания. Для меня мало теоретического знания, или даже осознания.
Это гораздо хуже — это постижение.
Конечно, оно не проходит бесследно. Я постоянно меняюсь — и ещё как меняюсь… но ни у кого не получится постичь меня самого. Я слишком хорошо замаскирован. Я позволяю окружающим видеть того меня, какой им более всего удобен.
Я позволяю придумывать себя. Это моя защита.
А моё личное постижение — это моё оружие.
И я не такой альтруист, чтобы оставлять своё оружие пылиться на полке. Я вовсе не злопамятный… я просто злой. И у меня очень, очень хорошая память.
С чем и поздравляю всех, кого это может касаться.
|
|
Comments: Read 4 or Add Your Own.
|
|
Tuesday, September 10th, 2002
|
|
|
Ненавижу приторно-сладких людей, отчаянно набивающихся в друзья. Это бу-э-э-э. Особенно все эти уверения в вечной преданности, постоянные подчеркивания того, как я дорог и как хорошо, что я живу на этом свете, что я, типа, "самый самый"… подобные лавины излияний всегда заставляют меня стрематься от человека. Не то, чтобы как можно дальше — собственно, кого мне бояться в этой жизни? разве что червей и некрофилов, да и то по приходу смертушки — но просто… брезгливость какая-то от того, как именно это происходит. Блин, ну в самом деле, если ты друг, и, к тому же, парень — так и веди себя как друг, а не как недотраханная подруга жизни.
А что самое неприятное — в случаях, когда больше слов и меньше дела, ножик в спину намного более реален.
|
|
Comments: Read 1 or Add Your Own.
|
|
|
Не могу промолчать. Раздражаешь. Ты умен, ты правилен — пожалуй, ты один из самых правильных людей, которых я когда-либо встречал. Но, блин, как ты любишь свой печальный образ! Дон Кихот чертов.
Ты сам выпестовал своё одиночество. Ты взрастил и взлелеял его. И потому что ты уже забыл, что может быть как-то иначе — больше тебе, видимо, ничего и не нужно. Ты слишком свыкся со своим имиджем несправедливо обиженного судьбой. И менять ситуацию тебе даже и не с руки — ведь это лишит тебя права всласть публично построить загадочные морды лица. Да и размышляется тебе явно лучше в неприкаянном состоянии, потому что когда у тебя все прекрасно, ты сыт и доволен жизнью — какие там, к лешему, возвышенные мысли? Поэт, бля. Который, типа, всегда должен быть несчастен.
Подумай сам, что для тебя важнее: как-то устроить, наконец, свою жизнь или продолжать работать на имидж. Хотя чего думать — и так всё понятно. Дело даже и не в том, что тебе якобы ничего не хочется — дело в том, что ты и рад бы, да пороху уже не хватит высунуть голову из своей раковины. Ты выбрал путь наименьшего сопротивления — и правильно, чего напрягаться? Только вот знаешь, если бы ты попробовал — я более чем уверен, что у тебя бы все получилось. Нет, от нежелания (или трусости?) что-то менять (конечно, для этого надо приложить легкое усилие) ты предпочел убедить себя в том, что тебя вполне устраивает твой нынешний образ жизни. И развел вокруг этого целую теорию. Лентяй. Молодой заигравшийся идиот.
|
|
Comments: Read 5 or Add Your Own.
|
|
Monday, September 9th, 2002
|
|
|
Ты называла себя — Лолита.
Точёная, полностью оформившаяся фигурка, бездонные анимешные глаза, угловатые движения, слегка растерянная улыбка. Простенькая тонкая курточка, едва защищавшая от ветра, волосы, собранные в хвост… ты была ослепительна. Было ощущение, что ты тогда прилагала все усилия, чтобы как можно меньше выделяться из толпы… Совсем юный, зеленый бутон… вот-вот готовый расцвести с первыми лучами полуденного солнца. Ты была насквозь пропитана чувственностью… Маленькая девочка со взглядом волчицы.
Больше всего на свете я боялся тебе хоть как-то навредить. Поцарапать хрупкий хрусталь твоей чистой души. Боже мой, я очень, очень долго поначалу боялся лишний раз коснуться тебя, позволить себе нечто большее, нежели просто держать тебя за руку… мой ангел, моя душа, мой огонь… моя единственная настоящая страсть и вечный терновый венец.
О нет, тут и речи не было о целомудрии. Ты была — само желание. Нас неудержимо влекло друг к другу. Когда ты оказывалась в моих объятиях — словно электрический разряд пробегал между нами, снова и снова. Мы не могли оторваться друг от друга, мы не могли насытиться друг другом. Раз за разом мы припадали к источнику живительного всепоглощающего наслаждения, жертвуя щедрую дань на алтарь нашей любви, чтобы потом упасть обессиленными. Невозможно, болезненно невозможно поверить в то, как нам с тобой было хорошо тогда — в такое не верят, никогда, ни за что, это нельзя себе представить, это можно только пережить, почувствовать, впитать каждой клеточкой тела, познать сердцем, выпить всё, всё без остатка… и до сих пор я с некоторым недоумением вспоминаю те дни — потому что не могу до сих пор поверить в их реальность. Рай — он слишком непостижим и сладостен, чтобы позволять себе лишь задерживаться призрачной тенью, оставляя разноцветный туман смутных воспоминаний.
Черт, я ведь действительно любил тебя. И люблю до сих пор — пусть в твоей жизни я был всего лишь приключением, экспериментом, руками, которые тебя согрели. Видит Бог — я старался. Я старался продлить наше безумие настолько, насколько это было возможно, пытался стать для тебя хотя бы чем-то отдалённо похожим на то, что ты значила для меня… Но… лучше бы мы с тобой разошлись сразу, не тянув столько времени — эти несколько лет. Пусть наш феерический роман остался бы тем, чем он и был поначалу — роскошным слиянием двух одиноких лун. Глупец, я надеялся, что ты сможешь со временем сохранить свою искру, свою кроткую нимфеточность, которая меня тогда к тебе привлекла и сделала меня твоим преданным поклонником. Так не бывает… или, скажем осторожнее — так бывает очень редко. Ты осталась в моей памяти такой, как в день нашей первой встречи — пятнадцатилетней девчонкой, сумевшей одним движением ресниц перевернуть весь мир с ног на голову — пусть даже сейчас эти воспоминания слегка смазаны разгромным финалом. Ло, я был рядом, я видел, как ты уходила — и не сразу, а постепенно, утекая капля за каплей… пока не ушла окончательно. А потом ты просто ушла. Я знал, что так будет. Ведь ты называла себя — Лолита… и мне стоило помнить об этом. Надежда — колыбель дураков.
Прошли годы… но я всё еще с тех пор ищу тебя, моя маленькая Ло. Всматриваюсь в лица, глаза, знакомлюсь с девушками, общаюсь с множеством новых людей… лишь для того, чтобы найти тебя. Увидеть тебя — обрести опять, чтобы больше не потерять никогда. Порою мне кажется, что вот, наконец, вот они, те самые сполохи живого огня, те самые губы и вздорный курносый носик… те чуткие пальцы и кокетливый изгиб шеи… но каждый раз мне остаётся лишь легкий вздох разачарования.
|
|
Comments: Read 1 or Add Your Own.
|
|
Friday, September 6th, 2002
|
|
|
Никогда не знаешь, где тебе повезёт.
Эта фраза могла бы стать неплохим началом не только для истории Макса, но и для многих других историй. Люди, люди, как вас много… и, как это не парадоксально, я почему-то начинаю вас любить, чего раньше за мной отродясь не водилось. Почему-то чем дальше — тем больше кажется, что не так уж безнадёжен мир, где всё чаще встречаются отчаянные романтики, люди с милой сумасшедшинкой в глазах, лёгкие, как утренний морской бриз, верящие в чудо.
Трёхнедельная девиртуализация явно пошла мне на пользу. Stay in touch.
|
|
Comments: Read 1 or Add Your Own.
|
|
Friday, August 16th, 2002
|
|
|
… становиться ворчливым и чуть-чуть раздраженным, просыпаясь…
… становиться вежливым и внимательным, идя по дороге и встречая хорошую знакомую…
… становиться агрессивным, сталкиваясь с соперником…
… становиться собранным, деловитым и ответственным, появляясь на работе…
… становиться меланхоличным и ленивым в припадке сентиментальности…
… становиться тёплым и мягким, приходя домой…
… становиться нежным и ласковым, целуя любимую…
… засыпая — становиться собой.
|
|
Comments: Read 4 or Add Your Own.
|
|
Thursday, August 15th, 2002
|
|
|
Люблю вечера. А особенно — когда закат уже отработал своё, и солнце уже не кажет ни одного луча. Разьве что на горизонте легкой дымкой слегка маячит призрак отгулявшего своё дня. А тьма ощущается вполне живой и материальной. Коснись рукой — спружинит. Очень кстати такими вечерами мягкий неяркий свет лампы. Удобно устроившись в кресле с чашкой кофе в руке, неспешно смолишь сигарету, вяло перебираешь в голове мысли… само воплощение спокойствия и безмятежности. Собираешь силы, восстанавливаешь энергию.
Хорошо.
Это был обычный вечер, каких много. Было. И много еще будет. Вот только повернув голову направо, я увидел на диване незнакомца. Ничего так, парень как парень. И что совсем уж непонятно — как он здесь оказался и какого лешего ему надо. Особенно учитывая тот факт, что пару секунд назад в комнате никого, кроме меня, не было.
Худощавый, лицо обычное — в толпе и не отметишь. Чем-то смутно знакомое. Правда вот глаза какие-то чересчур живые. Очень по-человечески живые, я давно таких не видел. И эти глаза меня сейчас невозмутимо разглядывали. С застывшей на лице гремучей смесью печали и насмешки. Может — ещё чуть-чуть сожаления.
Я поёжился.
— Так. Ты кто? — спросил я, откашлявшись. Просто чтобы что-то спросить, так как молчание непозволительно затянулось. Ну в самом деле, нельзя же вечно друг друга сверлить глазами. Поскольку это был явный глюк, существовала вероятность, что он сейчас возьмет и исчезнет. Пришёл — ушёл. А поговорить?
— А что, не видно? Ах, ну да. Легкое сходство, но не более. Я — это ты. Ну… почти ты. Правда, не тот ты, что есть сейчас. Скорее, я — то, что было тобой несколько лет назад. Твоя тогдашняя внутренняя сущность.
Я понял, почему он мне показался смутно знакомым. Пожав плечами, я равнодушно сообщил:
— Одной неопределённостью меньше. Это приятно. Обязательно спрашивать, зачем ты явился?
— Совершенно необязательно. Считай, что я просто по тебе соскучился.
Он улыбнулся и склонил голову на бок. Я почувствовал странную тоску — это был мой самый родной жест. Когда-то… Когда-то мне сказали, что я очень милый… в этот момент. Я встряхнул головой, отгоняя наваждение, поудобнее устроился в кресле и сказал:
— Класс. Я-прошлый является на ночь глядя ко мне-настоящему только потому, что ему приспичило сообщить мне о том, как он по мне соскучился. А ты сентиментален…
— Я-то сентиментален, но я разумно сентиментален, и меня это не портит. У меня это, знаешь ли, находится в разумном балансе со всеми моими остальными положительными качествами. А вот ты — брюзга и циник. И очень любишь притворяться большим и умным. Чтобы не дай бог никто про тебя чего плохого не подумал. Вообще-то в основном так себя ведут лузеры, знаешь?
Не разговаривайте с собственными галлюцинациями. Особенно с такими, которые задались целью учить вас жить. Кажется он понял моё отношение к его словам и сделал протестующий жест рукой:
— Нравится тебе это или нет, но от себя не убежишь. А я — всё еще ты… в какой-то мере. Я от тебя давно уже не завишу, я давно уже самостоятельная личность. Пусть человеком остался ты, а я — что-то вроде призрака, хоть и могу быть вполне материален, если приспичит… но, дорогой, всё, что в тебе было человеческого, за что тебя ценили и любили — во мне. А ты — просто ходячий биоробот, пусть даже ты боишься в этом себе признаться.
В своё время ты сделал выбор — и я оставил тебя. Ты набивал себе шишек, ты жил так как тебе хотелось, ты совершенно не обращал на меня внимания. Я тебе не мешал — зачем навязываться? Постепенно меня в тебе становилось все меньше и меньше… ты меня методично выжимал. Правда, ты всё же не хотел, чтобы я окончательно исчез — скорее всего хотел меня оставить в качестве неприкосновенного запаса до лучших времён. Спасибо и за это — иначе бы я просто умер. А так я перестал быть частью тебя и стал собой.
Я слушал его и гадал, кто из нас сумасшедший. Если учитывать, что он был глюком, особого разнообразия выбора я не видел. А он меж тем не умолкал.
— Мне ничего не оставалось, как стать таким, кто я есть сейчас. Не спорю, мне отчаянно приятно ощущать себя. Вы, люди, не цените возможность постоянно осознавать своё "я". Для вас это нормально и естественно. Для меня — ново. Пусть я знаю все, что знал раньше ты, пусть я помню всё, что помнишь ты — но живу, сам, совсем недавно. А ты в один момент потерял всё, чего в тебе было стоящего. Такие дела.
Но, понимаешь, тут что ещё… Я ведь знаю тебя лучше всех. Даже лучше, чем знаешь себя ты сам — потому что мне нет причин отворачиваться от тех вещей, на которые ты закрываешь глаза. Ты сам по себе, я — сам по себе. Но… несмотря ни на что, я тебя люблю. И я знаю, что тебе меня не хватает. Жутко не хватает. Без меня ты, безусловно, не умрешь — но так и останешься серой посредственностью. Навсегда.
Я решил не спорить, благо в словах моей галлюцинации всё-таки что-то было.
— Ну хорошо, допустим ты мне открыл глаза. Существуешь ты, существую я, тебе без меня хорошо, а мне без тебя тошно. Допустим, тем более, что в чем-то ты прав. Допустим, что я даже рад твоему визиту. Но всё же — зачем ты здесь?
Он снова улыбнулся, откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди.
— Я ведь тебе говорил, что я тебя люблю? Очень-очень люблю? Потому что ты — это и я тоже. И наоборот. Говорил?
— Говорил. Ну и что?
— Ах да, я и забыл, что это не должно вызывать у тебя каких-то особых эмоций… как, впрочем, и многое другое. Ну так вот, я тебя люблю. Ты, главное, помни об этом. Ну а я тебе хочу задать один вопрос: у тебя есть желание соединить нас снова? снова начать дышать полной грудью? снова обрести лёгкость, искреннее и теплое отношение людей к тебе, твоё внутреннее сияние… меня? Снова начать жить? Сразу предупреждаю, что без меня это у тебя не выйдет. Нету нужных компонентов.
Я поразмыслил.
— Ты знаешь, я все-таки не до конца забыл, каким я был раньше. Так что, вероятно, я бы действительно не отказался, как ты выражаешься, "снова начать жить"… Вероятно, я должен сказать тебе "спасибо" за этот визит.
Его улыбка погрустнела.
— А вот этого не стоит, наверное. Если ты действительно этого хочешь, в чём я, кстати, не уверен — то я тебя слегка расстрою. Я не нуждаюсь в тебе. Совершенно. Мне нравится существовать, мне нравится жить самостоятельно… я тебе благодарен за эту жизнь. За себя. Я вполне счастлив и не собираюсь этого терять. Даже несмотря на то, что я тебя еще люблю и мне тебя искренне жаль, но… Тебе придется обходиться без меня. Прости, так получилось. А ты как-нибудь выживешь. Да что там, я уверен, что ты выживешь. Я ведь тебя знаю, так как ты — это я…
Он порывисто вскочил с дивана, подошёл, и с неожиданной горячностью обнял меня… и, почувствовав его руки на своих плечах, я подумал, что это всё как-то слишком реально для простой галлюцинации. Отстранившись, он посмотрел мне в глаза, подмигнул и растворился в воздухе.
Я вздохнул, помолчал немного и допил кофе.
А потом задремал.
Той ночью мне снились сны.
|
|
Comments: Read 3 or Add Your Own.
|
|
Wednesday, August 14th, 2002
|
|
|
Мириады звезд.
Нам с тобой было холодно тогда. Но над нами было звёздное небо. Ничего тогда не имело значения, ничего. Риск заболеть, дискомфорт, кромешная тьма, наше одиночество и пустота вокруг. Россыпь маленьких сияющих льдинок над нами — так далеко, и так близко. Казалось — лишь протяни руку, зачерпни ладонью горсть колючих искр… и с неловкой улыбкой отдай тому, кто рядом.
Знаешь, тогда мне очень сильно хотелось тебя обнять. Просто так. Нет, в этом желании не было ни на грамм эротики — только глобальная, всепоглощающая нежность. Я тебя очень-очень люблю, правда. Я не раз думал о том, чтобы как-то сделать шаг навстречу тебе… как-то сблизиться с тобой. Наверное, я так никогда не решусь на это. Я знаю, что ты не воспринимаешь меня так, как мне (возможно?) хотелось бы. Это чуть-чуть обидно и немножко грустно — но не более. Значит — так надо. Значит — так будет.
Но… иногда… когда я смотрю в зеркало, я замечаю в своих глазах легкие блики того звёздного неба. Маленькие ледяные зайчики, контрабандой пробравшиеся туда, где их так боятся принять.
Почему иногда от холода так тепло?
|
|
Comments: Add Your Own.
|
|
|
Никогда — слышишь? — никогда не позволяй себе переживать больше, чем этого требуется в разумных пределах. Всегда есть возможность перестать доставать себя и других своим бесконечным нытьём.
Ты будешь стонать до тех пор, пока будешь на что-то надеяться. Убей надежду, перестань мучить себя иллюзиями, поставь себе простую цель — снова стать нормальным человеком, и ты станешь нормальным человеком.
Если ты сильный — ты сам сможешь управлять своими мыслями и чувствами. Знаешь, как говорят — может оно, что-то хорошее, уже давно топчется на пороге, а войти не может. Так как твоя комната по самый потолок завалена всяким дерьмом. Вычисти свой свинарник, выкинь нахуй весь хлам, который у тебя скопился в голове. Захоти этого. Ты почувствуешь непередаваемую лёгкость, обретёшь способность жить и работать нормально, к тебе придет спокойствие и уверенность.
Если ты — слабак, то специально для таких, как ты, куча народу заканчивает институты по профилю "психиатрия". Или "психоанализ". Найди себе толкового психоаналитика, или, если ты совсем безнадёжен — психиатра, порыдай ему в жилетку сеансов пять-десять. И реализуешь свою потребность поныть, и получишь (возможно) квалифицированную помощь.
Если ты мазохист — вступай в клуб мазохистов. Собери вокруг себя компанию таких же слезливых идиотов и неудачников, которые с удовольствием будут внимать тебе, жалеть тебя, сочуствовать тебе. Реализуй себя так, если ты не можешь реализовать себя иначе.
Только, ради Христа, не строй из себя мудака перед нормальными людьми.
Если ничего не помогло — убей себя. Мир от тебя тошнит.
|
|
Comments: Read 4 or Add Your Own.
|
|
|
Любовь — это вполне самостоятельное чувство. Если любовь живёт в человеке — он уже выделяется из толпы. Он сияет своим внутренним светом, с ним рядом хорошо и тепло. "Любить" и "строить отношения" — совершенно разные вещи, хотя соприкасающиеся между собой. Прежде чем учиться любить кого-то — надо просто научиться любить. Надо обрести любовь в себе.
Рядом с любовью всегда доброта. Злые люди обычно любят только себя, да и то чаще всего не задумываются над этим.
Любовь самодостаточна. Она — квитэссенция всего, она сама по себе — совершенна. Она — неисчерпаемый источник энергии, из которого постоянно забираешь по чуть-чуть… чтобы с кем-то поделиться.
Любовь заставляет делиться. Она требует этого. Она — альтруистка по натуре, и ей не свойственно жадничать.
Любить — значит отдавать самого себя. Хотеть отдать самого себя. Смочь отдать самого себя. Желать этого всей душой. Отдавать любя — не значит себя растрачивать, о нет, наоборот — это как раз тот случай, когда отдавая — приобретаешь сторицей.
Любить — значит улыбаться миру. Значит — раскрыть себя миру. Значит — обрести целостность.
Обрести в себе любовь — самая главная, первостепенная задача. Любовь — важнее всего для личности.
А остальное — как свеча на ветру. Один сильный порыв — и всё погасло.
Такие дела.
|
|
Comments: Read 11 or Add Your Own.
|
|
Tuesday, August 13th, 2002
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=88.8){kind=small}
lovehate's journal
cynical.
good.
okay.
guilty.
thoughtful.